Мойры Мойры или Парки

(Μοι̃ραι, Parcae). Три богини, дочери Ночи, управляющие судьбой человека (μοίρα - судьба). Первая, Клофо, прядет нить жизни; вторая, Лахезис, определяет судьбу жизни; третья, Атропа, т. е. неизбежная, отрезает нить жизни. Они знают наперед участь, ожидающую каждого человека, и люди должны подчиняться этим могущественным богиням. У римлян эти богини назывались парками.

(Источник: «Краткий словарь мифологии и древностей». М.Корш. Санкт-Петербург, издание А. С. Суворина, 1894.)

(Μοίραι, мойра, букв. «часть», «доля», отсюда «участь», которую получает каждый при рождении), в греческой мифологии богини судьбы. В первоначальных представлениях мойра-судьба каждого воплощается в некоем материальном предмете - фетише, носителе жизненных потенций. Так, мойра Мелеагра заключена в оставшейся от жертвенного костра головне, спрятанной матерью героя. Желая погубить сына, мать вынула головню и бросила её в огонь, где та сгорела, вызвав тем самым мучительную смерть Мелеагра (Apollod. I 8, 2-3). Когда возобладали анимистические представления, магическая сила, заключённая в фетише, стала представляться самостоятельным божеством, которое наделяет той или иной участью человека, изрекает ему свою волю, определяет его дальнейшую жизнь. М. понимаются теперь как рок («то, что изречено») и судьба («то, что суждено»), хотя для этих понятий в греческом языке вырабатываются специальные термины, наряду с названием «М.». М.- это тёмная невидимая сила, она не имеет отчётливого антропоморфного облика, изображение М. в античном искусстве редко. С развитием олимпийской мифологии устойчивыми стали представления об одной (Нот. II. V 613), или двух (Paus. X 24, 4), или трёх М. Наиболее распространённый миф - о трёх сёстрах-М. Архаические М.- дочери ночи, также породившей смерть, сон, Немесиду, Эриду и Гесперид (Неs. Theog. 211-225). Их имена - Лахесис («дающая жребий»), Клото («прядущая»), Атропос («неотвратимая»). Лахесис назначает жребий ещё до рождения человека, Клото прядёт нить его жизни, Атропос неотвратимо приближает будущее. Платон считает, что эти три М.- дочери богини Ананке («необходимости»), вращающей мировое веретено (Plat. R. Р. Х 617 b-e). Отношения между М. и олимпийскими богами сложные. Как результат архаики - зависимость богов от М. и незнание ими предназначенного. Так, Зевс, желая узнать веление судьбы, взвешивает жребии человеческих жизней на золотых весах (Нот. II. XXII 209-214). Однако существует вариант мифа, согласно которому олимпийский Зевс был отцом М., рождённых Фемидой (Hes. Theog. 901-906).
М. сопричастны Зевсу (Pind. 01. VIII 22), он именуется Морием (Soph. О. С. 705). Зевс и Аполлон называются также Мойрагетами («водителями М.»). Эпитет Зевса «вершитель судеб» (надпись на жертвеннике в Олимпии) означает (по словам Павсания), что бог «знает человеческие дела и всё то, что назначили М., и всё, в чём они отказали» (Paus. V 15, 5). В храме Зевса Олимпийского в Афинах над головой статуи Зевса находилось изображение М., и всем было очевидно, что «предопределение и судьба повинуются одному только Зевсу» (Paus. I 40, 4). В эллинистическую эпоху с М. конкурирует богиня Тиха (богиня случая), характеризующая неустойчивость и изменчивость жизни. М. соответствуют римские парки..
Лит.: Лосев А. Ф., Гомер, М., I960, с. 270-342; Lеitzkе Е., Moira und Gottheit im alten griechischen Epos, Gott., 1930 (Diss);
Stelnbach Е., Der Faden der Schlcksalsgot-theiten, Lpz., 1931; Krauae W., Zeus und Moira bei Homer, «Wiener Studien, 1949, Bd 64, S. 10-52.
A. Ф. Лосев.

(Источник: «Мифы народов мира».)

Три дочери Зевса и Фемиды. Богини человеческой судьбы. Поначалу считалось, что каждый человек имеет свою судьбу - мойру. Так, Гомер знает только одну Мойру - неотвратимый рок. Позже стали считать, что все три сестры принимают участие в жизненной судьбе каждого человека: Клото прядет нить жизни, Лахесис вынимает, не глядя, жребий, выпавший человеку, и проводит нить человеческой жизни через все превратности судьбы, Атропос в назначенный час обрезает жизненную нить. Боги также подчинялись мойрам. Изображались в виде сурового вида старух: Клото с веретеном в руке, Лахесис с меркой или весами, а Атропос с книгой жизни и ножницами. Мойрам соответствуют римские Парки.

// Владислав ХОДАСЕВИЧ: Парки

(Источник: «Мифы Древней Греции. Словарь-справочник.» EdwART, 2009.)

(Клото, прявшая нить жизни, Лахесис, тянувшая эту нить, Атропос, которая ее обрезала) - в греческой мифологии дочери Зевса и Фемиды, богини неотвратимой судьбы.

(Источник: «Словарь духов и богов германо-скандинавской, египетской, греческой, ирландской, японской мифологии, мифологий индейцев майя и ацтеков.»)

Смотреть что такое "Мойры" в других словарях:

- (греч. Moirai доля.) Богини судьбы, 3 дочери Ночи; рождение и смерть стоят под их особым покровительством. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910. МОЙРЫ греч. Moirai, от moira, часть, доля, участь.… … Словарь иностранных слов русского языка

МОЙРЫ, в греческой мифологии три дочери Зевса и Фемиды (богини судьбы): Клото прядет нить жизни, Лахесис назначает жребий, Атропос обрезает жизненную нить. Мойры соответствуют римским Паркам … Современная энциклопедия

Мойры - МОЙРЫ, в греческой мифологии три дочери Зевса и Фемиды (богини судьбы): Клото прядет нить жизни, Лахесис назначает жребий, Атропос обрезает жизненную нить. Мойры соответствуют римским Паркам. … Иллюстрированный энциклопедический словарь

В греческой мифологии три дочери Зевса и Фемиды, богини судьбы: Клото прядет нить жизни, Лахесис распределяет судьбы, Атропос в назначенный час обрезает жизненную нить. Мойрам соответствуют римские Парки … Большой Энциклопедический словарь

Парки, Лахесис, колесо фортуны, судьба, Атропос, Клото, Атропа Словарь русских синонимов … Словарь синонимов

- (Moirai) греч. богини судьбы. Раннее религиозноемировоззрение обозначило этим именем верховный закон природы, указываяна богов, как на его исполнителей; на ряду с выражением DioV aisa частовстречается выражение moirai Jewn. Из этого представления … Энциклопедия Брокгауза и Ефрона

Триумф смерти. Три мойры. Фландрский гобелен (около 1510 1520). Музей Виктории и Альберта … Википедия

В греческой мифологии три дочери Зевса и Фемиды, богини судьбы: Клото прядёт нить жизни, Лахесис распределяет судьбы, Атропос в назначенный час обрезает жизненную нить. Мойрам соответствуют римские парки. * * * МОЙРЫ МОЙРЫ, в греческой мифологии… … Энциклопедический словарь

Мойры - (греч. Moiroi) в греческой мифологии богини человеческой судьбы, дочери Зевса и Фемиды. Наиболее известны три м. Лахесис («дающая жребий»), Клото («прядущая») и Атропос («неотвратимая»). В литературе их изображали зловещими старухами,… … Античный мир. Словарь-справочник.

МОЙРЫ - (греч.) или ПАРКИ (лат.) Богини судьбы. Дочери Зевса и Фемиды. Обычно упоминали трех мойр: Клото – пряла нить жизни, Лахесис – определяла жребий и самая грозная – Атропос – перерезала жизненную нить. В храме Зевса Олимпийского в Афинах над… … Cловарь-справочник по Древней Греции и Риму, по мифологии

Северные богини судьбы, норны, никак не подчиняются другим богам, их нельзя оспорить и повлиять на их предсказания. Норны – три сестры, вероятно, потомки великана Hep, от которого произошла Нотт (ночь). После того как закончился золотой век и грех прокрался даже в божественные дома в Асгарде, норны явились под ясенем Иггдрасилем и поселились у источника Урд. По мнению некоторых мифологов, их миссия заключалась в том, что они должны предупреждать богов о грядущем зле, убеждать их жить в добре в настоящем и учить их на примерах прошлого.

Их имена Урд, Верданди и Скульд, и они олицетворяют прошлое, настоящее и будущее. Их главное занятие состояло в прядении нити судьбы. Кроме того, они должны поливать корни священного дерева водой из источника Урд и подсыпать свежую землю, чтобы дерево оставалось вечно зеленым.

Там же явились
три девы-провидицы,
там поселились
под древом они:
первая Урд,
Верданди тоже
(резали жребья),
а третья Скульд:
судьбы судили,
жизни рядили,
всем, кто родится,
узел нарекали...

(Старшая Эдда. Прорицание вёльвы.)(Перевод В. Тихомирова)

Согласно некоторым источникам, норны неустанно следили за золотыми яблоками, росшими на ветвях Дерева жизни, опыта и познания, и не разрешали никому, кроме богини Идунн, срывать их. Это были молодильные яблоки, благодаря которым боги сохраняли молодость.

Порой норны также кормили и нежно заботились о двух лебедях, плававших по зеркальной поверхности источника Урд. Предполагается, что от этой пары лебедей произошли все лебеди на земле. Иногда норны, облачившись в лебединое оперенье, посещали землю и веселились как русалки на берегу моря, а также в различных реках и озерах, время от времени являясь смертным, предсказывая им будущее и давая мудрые советы.

Порой норны плели настолько длинные нити судьбы, что, когда одна из них стояла на высокой горе на дальнем востоке, другая в это время находилась далеко в море на западе. Нити, которые они пряли, напоминали веревки и отличались по цвету, в зависимости от характера предстоящих событий. Черная нить, протянутая с севера на юг, непременно считалась предзнаменованием смерти. И когда сестры работали челноком, они пели торжественную песню. Они не пряли в соответствии со своими желаниями, но слепо подчинялись желаниям Орлог, вечному закону вселенной, старше, нежели они, и высшей силе, у которой, очевидно, не было ни начала, ни конца.

Две норны, Урд и Верданди, плели нити, в то время как третья безжалостно разрывала их, очень часто, почти законченные, разбрасывая остатки по ветру. Как олицетворение времени норны представлены как сестры разного возраста и характера. Урд (Вурд, то есть «судьба», «прошедшее») предстает очень старой и немощной, постоянно оглядывающейся назад, поглощенной размышлениями о прошедших событиях и ушедших людях. Верданди (становление, настоящее), вторая сестра, молодая, активная и бесстрашная, прямо смотрит перед собой. В то время как Скульд (долг, будущее) представляется окутанной в плотную вуаль, с головой, повернутой в сторону противоположную топ, куда смотрит Урд, держащей в руках нераскрытую книгу или неразвернутый свиток.

Ежедневно норн навещали боги, любившие советоваться с ними, и даже Один часто спускался к источнику Урд, чтобы обратиться к ним за помощью. Они отвечали на его вопросы, но обходили молчанием лишь те, которые касались его судьбы или судьбы других богов.

Ехал верхом он долго и быстро
К истокам великого Древа жизни.
К священному источнику искал он дорогу,
К трем сестрам – вещуньям.
Первая – Урд, норна прошедшего,
Взгляд устремлен ее назад,
Не может она рассказать настоящего, и
Будущего поведать.
Верданди держит книгу с раскрытой страницей,
Темные тени на ней, скорбь предвещающие,
Тени, что бродят над Асгардом -
Зло приносящие.
Но не на этой странице секрет,
Что Вальхаллу может спасти.
Третья сестра – самая юная, Скульд -
Будущее предсказывающая,
стоит, глядя в сторону,
И, как ни просят ее, сохраняет молчание,
Смахивая при этом слезу.

(Док. Джонс. Вальхалла)

Кроме трех главных норн было еще много других, не таких важных, которые являлись духами-покровителями людей, к которым они часто являлись, щедро одаривая подарками, и почти всегда присутствующими при рождении, заключении браков и смертях.

О, многочисленна их родня, и кто им непременно скажет
обо всем?
Именно они правят народом, и звезды гаснут и зажигаются
по их воле.

(Уильям Моррис. Сигурд Вёльсунг)

Однажды три сестры посетили Данию и пришли в дом одного знатного человека в тот момент, когда у него появился на свет первый ребенок. Войдя в комнату, где лежала мать ребенка, первая норна пообещала, что он будет храбрым и красивым, вторая – что он будет удачливым и великим поэтом-скальдом. Эти предсказания наполнили сердца родителей радостью. Между тем эта новость стала известна соседям, и они устремились в дом. Любопытная толпа заполнила жилище, при этом кто-то в толчее грубо столкнул третью норну со стула.

Придя от этого оскорбления в ярость, Скульд с гордостью поднялась и заявила, что дары сестер бесполезны, поскольку она предсказывает, что ребенок проживет столько, сколько будет гореть свечка у его колыбели. Эти зловещие слова наполнили материнское сердце ужасом, и трясущимися руками она прижала дитя к груди, так как свеча догорала и скоро должна была погаснуть. Самая старшая из норн не захотела, чтобы ее предсказание оказалось пустым, и в то же время она не могла заставить свою сестру взять слова обратно. Поэтому быстро схватила свечу, потушила огонь и отдала дымящийся огарок матери ребенка, велев ей впредь не зажигать свечу, пока сын не устанет от жизни.

Ночью в жилище норны входили,
решая, какой быть принца судьбе.

(Старшая Эдда)

Мальчика называли Норнагест, в честь норн, и он вырос красивым, смелым и талантливым, таким, каким любая мать пожелала бы увидеть своего ребенка. Когда он стал достаточно взрослым, чтобы понять серьезность беспокойства матери, она рассказала ему историю о визите норн и дала ему огарок свечи, который он тщательно хранил, спрятав вовнутрь арфы. Когда родители умерли, Норнагест отправился странствовать по миру, отличаясь в многочисленных сражениях и слагая свои героические песни. Так как он был восторженным и обладал поэтическим складом ума, он еще не скоро устал от жизни. В то время как другие герои становились старыми и покрывались морщинами, он оставался молодым как телом, так и душой. Поэтому он явился свидетелем волнующих деяний героических лет, был хорошим товарищем древним воинам и, прожив триста лет, явился свидетелем того, как на смену старым языческим богам пришло христианство. В конце концов Норнагест пришел ко двору короля Олава Тригвессона, который, по своему обыкновению, почти что насильно обратил его на путь истинной веры, заставив принять крещение. Затем, желая убедить людей, что время суеверий прошло, король заставил старого скальда достать и зажечь свечу, которую он так тщательно хранил более трех веков.

Несмотря на свое недавнее обращение в христианство, Норнагест с волнением наблюдал, как мерцало пламя, и, когда, в конце концов, свеча догорела, он безжизненно опустился на землю, доказав этим, что, несмотря на то что принял крещение, он все еще верил в предсказание норн.

В Средние века и позднее норны фигурировали во многих сюжетах и мифах, появляясь в качестве волшебниц или ведьм, как, например, в сказке «Спящая красавица» или в трагедии Шекспира «Макбет».

Первая ведьма
Когда средь молний, в дождь и гром
Мы вновь увидимся втроем?
Вторая ведьма
Когда один из воевод
Другого в битве разобьет.
Третья ведьма
Заря решит ее исход.

(В. Шекспир. Макбет.)(Перевод Б. Пастернака)

Иногда норн называли валами, или пророчицами, так как они обладали силой предсказывать судьбы, силой, которая почиталась народами Северной Европы, полагавшими, что ей обладают лишь женщины. Предсказания вал никогда не оспаривали и говорили, что римский полководец Друз был так напуган пророчеством одной из них, Веледы, предостерегшей его от перехода через Эльбу, что действительно отступил. Она также предсказала ему приближение смерти, которая вскоре наступила из-за падения с лошади.

Эти пророчицы, известные также как идисы, дисы и хагедисы, отправлявшие культы в местах поклонений в лесах и в священных рощах, всегда сопровождали захватнические армии. Верхом впереди войска или в середине его, они неистово побуждали воинов к победе, а когда же бой был закончен, часто разрезали орлов над телами пленных. Кровь собиралась в огромные чаны, куда дисы окунали руки по самые плечи, перед тем как присоединиться к диким пляскам, которые заканчивали церемонии.

Вполне очевидно, почему люди так боялись этих женщин. Чтобы их умилостивить, им приносились жертвоприношения, и в более поздние времена их причислили к ведьмам, живущим на горе Броккен, или Блоксберг, и пляшущим в Вальпургиеву ночь.

Кроме норн, или дис, на которых смотрели как божеств-покровительниц, народы Северной Европы приписывали каждому человеческому существу духа-защитника, именуемого Фильгье, который сопровождал человека всю жизнь либо в человеческом облике, либо в обличье животного, вплоть до смерти человека оставаясь невидимым для всех, за исключением нескольких посвященных.

Аллегорическое значение норн и их нитей судьбы слишком очевидно и не нуждается в объяснении. Тем не менее некоторые мифологи причисляют их к духам воздуха, при этом пряжа представляется сонмом туч или туманом, покрывающим скалы и деревья, тянущимся от горы к горе, разрываемым неожиданно налетевшим резким ветром. Согласно некоторым источникам, третья норна – Скульд – была одной из валькирий, другие ассоциируют ее с наводящей на всех ужас богиней смерти Хель.

Однако «Мойры» - не единственное обозначение судьбы у греков. Например, Гомер употребляет более десятка выражений для обозначения судьбы (ведь и мы говорим: доля, судьба, участь, удел и т. д.). Мойры у него обычно сопровождалась эпитетами «злая», «пагубная». Из остальных выражений наиболее любопытно слово «айса», в котором можно усматривать судьбу, подвластную воле человека. Это уже звучит оптимистичнее: перед Мойрами человек бессилен, но вопреки Айсе человек действует скорее своевольно, подчиняясь гордыне или страсти, и эти действия нельзя считать неизбежными. В этом смысле можно понимать некоторые стихи у Гомера, например в знаменитой сцене прощания Гектора с Андромахой, в которой Гектор говорит дословно: «Вопреки Айсе никто не пошлет меня к Аиду; но, думаю, Мойры не избежит ни один человек, ни великий, ни низкий, коль он родился на свет». Однако во многих переводах Гомера на современные языки (в том числе и на русский) различие между М. и Айсой стирается, и оба выражения переводятся одним и тем же словом «судьба».

Греки представляли себе Мойр в виде серьезных старух. Клото обычно изображали с веретеном в руке, Лахесис - с меркой или весами, Атропос - с книгой жизни, солнечными часами или ножницами, которыми она перерезала нить жизни. Античных изображений Мойр сохранилось мало. Самое выдающееся из них находилось на восточном фронтоне Парфенона (было создано Фидием или, по крайней мере, его учениками), но в прошлом веке было увезено в Англию и теперь находится в Британском музее (см. также « »).

Известно выражение «нить жизни»: «…И покамест жизни нить/Старой там прядется…» - A.C. Пушкин, «Опытность»

(1814). Образ Мойр встречается в литературе: «[Гоголь] пал последнею жертвою той трагической мойры, которая тяготела… над русскими поэтами» - Ап. Григорьев, «0 комедии Островского».

Будущее всегда манило человечество, однако также всегда и пугало. Неизвестно, что там – за горизонтом сегодняшнего дня. Недаром же мудрый библейский царь Соломон говорил: «Умножающий знание – умножает печаль». Ну а античные философы были уверены, что «завеса будущего – самый лучший дар судьбы». И стоит подчеркнуть: предсказание судеб – особый дар, которым не обладают даже великие боги.

Да-да, уже древние греки понимали, что будущее не подвластно даже силам богов. Но откуда оно берется? Античные мифы дают на это весьма путаный и сложный ответ. Попробуем разобраться. Узор будущего состоит из нитей всех в него включенных – и людей, и богов. Нити создают, ткут, переплетают с другими слепые пряхи судьбы. Древние греки называли их мойрами (мойра – по-гречески «доля», «часть», отсюда – участь), а древние римляне – парками. То есть сразу можно заметить: Античный мир понимал, что каждый человек только часть общего, в котором он получает свою участь.

В ранних представлениях греков у каждого человека была собственная мойра: она пряла нить особой судьбы. Однако, развивая свою религию, греки поняли: мойр всего три, и они ткут из единичных нитей общий узор. Первая мойра звалась Клото (что значит «прядущая»), она спрядала нить жизни из того, что попадало ей в пальцы (напомним, она была слепа и потому не могла выбирать). Вторая – Лахесис («дающая жребий») – проводила нить через превратности судьбы (опять же – не глядя), тянула в разные стороны, переплетала с нитями других людей, вплетая в общий узор судеб. Третья – Антропос («неотвратимая») – так же была слепа и потому перерезала пряжу наобум, разрывая нити судеб и обрывая человеческую жизнь. Отсюда ясно – у слепых прях невозможно попросить улучшить судьбу, не помогут ни увещевания, ни молитвы, ни щедрые дары. Старухи слепы и действуют, ничего не видя. То есть изменить ничего нельзя, можно только «подслушать судьбу», как говорили греки, «по шелесту и натяжению нити». Именно так и происходили предсказания по представлению древних греков, именно на шелест судьбы и ориентировались пророки.

Но откуда взялись сами древние пряхи? Может, если понять их происхождение, станет понятнее, как и о чем с ними можно договориться? По первоначальной версии, мойры – богини судьбы – дочери бога Эреба и богини Никты. Собственно, это даже не боги, а олицетворение неотвратимых сил космической природы: Эреб – вечный мрак, произошедший от первобытного Хаоса. Никта (иначе – Никс) – вечная ночь, также явившаяся из Хаоса. Соединившись, эта парочка произвела, кроме мойр, еще и Танатоса (неподкупного бога смерти), его брата-близнеца Гипноса (бога сна, от которого никто и ничем не может откупиться), Эриду (богиню раздора), Мома (бога злословия), Немезиду (богиню карающей мести). Славная семейка, верно? Из перечня данных родственников вытекает следующее: во-первых, все они олицетворяют силы, связанные с жизнью и смертью; во-вторых, все – неподкупные фанатики своего «дела» и договориться с ними невозможно.

Однако есть и вторая, более поздняя версия происхождения мойр: они – дочери уже не древнего мрака-Эреба, а верховного бога Зевса, уже куда более человечного и справедливого, и его возлюбленной Ананке. Но кто такая эта дама? Она – дочь Хроноса, бога времени. Само ее имя означает «рок», «неотвратимость», Ананке – богиня необходимости, неизбежности. В Древнем Риме Ананке олицетворялась с богиней Нецесситатой, которая также выступала силой принуждения личности ради общественного блага. Правда, об общественном благе толковали только философы. А простой народ связывал Ананку (Нецесситату) с неотвратимым приближением смерти. Считалось, что именно она держит между колен веретено, олицетворяющее ось мира. Ну а ее дочери-мойры (парки) именно с этого веретена сматывают нити для своей работы. Отсюда вывод: нити судьбы берутся не абы откуда, а из веретена, чье вращение созвучно с вращением Земли, однако, увы, это же веретено изначально держит богиня неизбежной смерти. Не слишком-то обнадеживающе, верно?..

Но может, третья версия происхождения мойр помягче? Она гласит: мойры – дочери опять же бога Зевса, который, между прочим, является еще и богом, даровавшим людям законы, и богини Фемиды. Ну уж она-то всем известна: именно она – богиня правосудия с весами и рогом изобилия в руках. Однако все знают и другое: бедняга Фемида тоже практически слепа – у нее на глазах повязка, долженствующая символизировать беспристрастность, но на самом деле мешающая Фемиде разглядеть правду и ложь. Может, от этой самой беспристрастности и дочки ее, мойры-парки, родились слепыми?..

Ну что тут скажешь? С какой стороны ни подступись, никак не повлияешь на неотвратимых, неподкупных, да еще и слепых прях. Конечно, в их родословной прослеживается явное улучшение: от внучек Хаоса, дочерей мрака и неотвратимого рока, мойры-судьбоносицы становятся дочерьми Зевса-законника и Фемиды – богини правосудия. То есть все же появляется надежда на то, что богини судьбы смогут спрясть нить, провести по узору жизни и даже оборвать ее по справедливости, по закону. Вот только знают ли о правосудии слепые мойры-парки?

Впрочем, и мы, грешные, участники процесса. Так, может, руководствуясь этими законами, мы сумеем сделать свою жизнь хоть немного лучше? Как говаривали древние римляне, «удлинить моток нити и украсить пряжу судьбы». Это ведь тоже неплохо.

Она связывает две души, которые должны быть вместе, несмотря на время, место или обстоятельства.

Ничто и никто не может разорвать эту невидимую нить между двумя людьми, которые созданы друг для друга.

Рано или поздно они соединятся и будут вместе.

Красная нить между людьми

1. Красный цвет

Японская легенда о красной нити

Более развернутая версия этой истории основывается на японской народной легенде, которая, в свою очередь, возникла из китайской легенды-присказки.

Легенда гласит: каждый мужчина и каждая женщина рождаются с красной нитью, привязанной к мизинцу левой руки. Эта нить связывает людей между собой (оригинальная китайская версия говорит, что нитками связаны лодыжки влюбленных).

Она навсегда соединяет две родственные души, двух возлюбленных. Оба человека, связанные красной нитью судьбы, рано или поздно обречены быть вместе.

И этому ни расстояние, ни возраст, ни социальный статус, ни какие бы то ни было другие факторы не станут помехой.

Так или иначе, рано или поздно две души навсегда соединятся.

Эта нить не видна, и порой судьба плетет странные изгибы и узлы, которые могут создать трудности и преграды двум предназначенным друг другу людям.

Но каждый клубок, который будет распущен, каждый узел, который будет распутан, станет очередной ступенью к преодолению препятствий на пусти воссоединения родственных душ.

Легенда про красную нить

Во времена династии Тан (года царствования: 618 до 907 г. н.э.) жил юноша по имени Вэй, чьи родители умерли, когда он был еще очень молод.

Мальчик вырос и захотел жениться, но, к сожалению, как он ни старался, не смог найти подходящую для себя жену.

И вот однажды в поисках невесты он приехал в чужой город. Один из местных жителей, услышав историю парня, сказал ему, что дочь губернатора города станет для него отличной партией.

Мужчина предложил парню встретиться с отцом девушки и обсудить с ним все подробности. Тогда они решили снова увидеться на рассвете у местного храма, чтобы отправиться к губернатору.

Взволнованный Вэй пришел в храм еще до рассвета, когда в небе ярко светила полная Луна. На ступенях храма, прислонившись спиной к перилам, сидел старик, читая книгу при лунном свете.

Вэй с любопытством взглянул через плечо старика, но не понял ни одного слова, написанного в книге. Язык был парню неизвестен.

Заинтригованный, он поинтересовался у старика, что это за книга, и на каком языке она написана. Старик с улыбкой ответил, что книга эта из потустороннего мира.

Перед тем как ответить старик огляделся, потом сказал: мне поручено заботиться о человеческих судьбах, что касается вопросов браков и любви.

Тогда Вэй открыл свое сердце: "Я один в этом мире и очень долго ищу девушку для создания семьи.

В течение десяти лет я не могу найти невесту. Теперь я надеюсь жениться на дочери губернатора.

Посмотрев в книгу, старик ответил: "Нет. Это не твой человек. Сейчас твоей будущей жене всего лишь три годика. Когда ей исполнится семнадцать лет, ты на ней женишься.

Вэю не понравились слова старца и он спросил его, можно ли как-то изменить судьбу.

И сказал старик следующее:

"Красная нить связывает лодыжки мужа и жены. Никто не может её увидеть, но однажды повязанные ею, вы больше никогда не разделитесь.

Вы связаны ею уже при рождении. И ничто не способно разделить вас: ни расстояние, ни вероисповедание, ни социальный статус. Рано или поздно вы станете мужем и женой.

И с этим ничего уже нельзя поделать. Эту незримую красную нить нельзя обрезать или оборвать. Она навсегда связала вас вместе".